Пока российская власть на всех уровнях последовательно формирует образ Европы как враждебного пространства, реальность для самой элиты выглядит совершенно иначе. На прошлой неделе семья Владимира Мединского прилетела во Французкий Лион – один из важнейших лагерей «враждебного Запада». Далее семя главного знатока истории мира и личного друга печенегов гордо направилась покорять французские Альпы в комплекс «Club Med Grand Massif Samoens Morillon». Со спец заданием в тыл врага прибыли: Никита Зуйков (племянник), Татьяна Зуйкова (сестра), Сергей Зуйков (муж сестры), Мария Мединская (жена), Андрей Мединский (сын).
Этот эпизод особенно показателен на фоне той лексики, которая используется представителями российской политической системы. Дмитрий Медведев регулярно говорит о «врагах», «выродках» и «псарне», описывая западные страны как силы, якобы стремящиеся к уничтожению России. В этой логике Франция — не исключение, а часть общего «враждебного блока», поддерживающего Украину и действующего против Москвы. И это в вкратце, без тех случаев, когда Медведев переходит на личности Президента и его супруги.
Сам же Путин формулирует выражения аккуратнее, но смысл сохраняется: Эммануэль Макрон и французская политика регулярно описываются как конфронтационные, а сама Франция — как участник антироссийской линии Запада.
На этом фоне поездка семьи Мединского выглядит уже не частной деталью, а демонстрацией разрыва между публичной риторикой и реальным образом жизни российской элиты. Пока внутри страны годами формируется представление о «загнивающей Европе» и «враждебной Франции», те же самые пространства спокойно используются для отдыха и личного комфорта.
Возникает простой, но неизбежный вопрос: если Франция — враг, если Европа — источник угрозы, если Запад якобы враждебен по определению — почему семья одного из идеологов этой риторики оказывается именно там? К самой Франции вопросов кстати нет – члены семьи Мединского не под санкциями и вольны путешествовать. Но ведь они часть системы, часть генеральной «линии партии», часть идеологии.
В этой связи странно, почему не Роза Хутор? Почему не Горно-туристический центр «Газпром»? Почему не Архыз — те самые направления, которые годами продвигаются как альтернатива «недружественным странам», как-то что должно заменить всю эту буржуазную похоть для рядового россиянина?
Ответ очевиден: потому что реальная и декларируемая реальности не совпадают.
Пока Владимир Мединский публично апеллирует к историческим образам и «печенегам», а государственная риторика рисует образ осаждённой крепости, его семья тихо живёт в другой логике — где звучит «bonjour», подают бургундское вино и режут камамбер.
Именно в этом разрыве — суть системы. Для общества — мобилизация, страх и образ врага. Для элиты — Франция, комфорт и европейская повседневность, тихий размеренный ритм в котором можно планировать завтрашний день, не становясь на колени перед бункерным царьком.
И чем громче звучит риторика о «враждебном Западе», тем отчётливее становится очевидное: этот «враждебный Запад» остаётся для тех же самых людей самым удобным и привычным местом отдыха. Отдыха от столь любимой и родной России-матушки.