Комсомольский путепровод в центре Волгограда ремонтировали за сотни миллионов рублей, подрядчик сорвал сроки и не выполнил часть работ, а менее чем через десять лет сооружение снова начало разрушаться. Теперь, после вмешательства главы Следственного комитета и возбуждения уголовного дела, власти ограничились локальной косметикой — и даже её, судя по сообщениям жителей, довели не до конца.
Это уже не просто история о старом мосте. Это наглядный пример того, как в Волгограде обращаются с бюджетными деньгами и безопасностью горожан: сначала громко объявляют масштабный ремонт, затем отчитываются об «освоенных» миллионах, а спустя несколько лет людям на головы снова падают куски бетона.
Сотни миллионов исчезли в ремонте, которого не хватило и на десять лет
Капитальный ремонт Комсомольского путепровода начался в 2015 году. Муниципальное учреждение «Комдорстрой» заключило контракт с ООО «Аваль-Строй». Общая стоимость работ составляла 294 миллиона рублей.
Однако подрядчик не уложился в установленные сроки. Он не завершил укладку асфальта на отдельных участках, не доделал лестничные сходы и не выполнил декоративное оштукатуривание балок. В 2017 году мэрия была вынуждена менять исполнителя. К тому моменту подрядчик успел «освоить» около 260 миллионов рублей. Городские власти заявляли о претензиях и штрафах, но их общая сумма составляла лишь несколько миллионов — ничтожную долю от стоимости контракта.
И вот главный вопрос, на который волгоградские чиновники до сих пор не дали обществу убедительного ответа: что именно город получил за эти 260 миллионов?
Если через несколько лет после так называемого капитального ремонта конструкции снова покрылись трещинами и ржавчиной, бетон начал отваливаться, а лестницы и ограждения пришли в негодность, то либо работы выполнялись некачественно, либо контроль со стороны заказчика существовал только на бумаге.
А возможно, необходимо проверить и гораздо более неприятную версию: действительно ли все оплаченные работы были выполнены в заявленном объёме и соответствовали сметам?
Называть произошедшее обычным «износом» — значит пытаться спрятать провал за удобной чиновничьей формулировкой.
Без Бастрыкина мост продолжал бы осыпаться?
Весной 2026 года состояние путепровода стало настолько опасным, что проблемой заинтересовался председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин.
По сообщениям региональных СМИ со ссылкой на СК, несущие конструкции разрушались, создавая угрозу горожанам. Также указывалось, что капитальный ремонт 2015 года мог быть выполнен некачественно. Региональное управление Следственного комитета возбудило уголовное дело о ненадлежащем обслуживании сооружения.
Возникает закономерный вопрос: почему для того, чтобы чиновники заметили разрушающийся мост в самом центре Волгограда, потребовалось вмешательство руководителя федерального следственного ведомства?
Где были городские службы, регулярно обязанные обследовать путепровод?
Кто подписывал акты выполненных работ после ремонта стоимостью почти 300 миллионов рублей?
Кто принимал объект?
Кто контролировал устранение недостатков после замены подрядчика?
Почему виновные в срыве работ и возможной некачественной реконструкции не понесли ответственности, соразмерной потраченным бюджетным средствам?
Пока ответов нет, у жителей есть все основания подозревать, что чиновникам было проще закрывать глаза на разрушение объекта, чем поднимать старые документы и выяснять, куда фактически ушли сотни миллионов рублей.
Вместо капитального ремонта — штукатурка и краска
После возбуждения уголовного дела на мосту наконец появились рабочие.
Мэрия сообщала, что речь идёт не о полноценном капитальном ремонте, а лишь о локальных работах в рамках содержания объекта. Специалисты должны были восстановить отдельные бетонные конструкции, нанести защитный слой, покрасить поверхности, привести в порядок лестницы и ограждения. При этом на сооружении уже были заметны ржавчина, трещины, подтёки, а отдельные куски бетона падали на проезжую часть.
Городская администрация обещала завершить работы к началу осени. В июле на объекте действительно находились рабочие и спецтехника, ремонтировался один из лестничных спусков, демонтировались защитные экраны.
Но уже 1 августа местные сообщества сообщили, что ремонт затронул лишь часть сооружения. За две недели восстановили ступени, заменили отдельные участки плитки и ограждений, заштукатурили повреждённый бетон и покрасили перила. До заполотновской части путепровода работы якобы не дошли, а бригады и техника покинули объект.
Таким образом, вместо системного решения горожане вновь получили привычную волгоградскую показуху: подмазать, покрасить, заменить несколько плиток и создать картинку бурной деятельности.
Но краска не восстанавливает несущую способность конструкций. Штукатурка не устраняет причины разрушения бетона. А несколько новых секций ограждения не превращают аварийный путепровод в безопасный объект.
«Естественный износ» — удобная ширма для чиновников
В мэрии объясняли разрушение конструкций естественным старением материалов, вибрацией от проходящих поездов и переувлажнением.
Но именно для защиты от этих факторов и проводится капитальный ремонт. Если власти заранее знали, что путепровод подвергается вибрации и воздействию влаги, это должно было учитываться в проекте, материалах, гидроизоляции и последующем обслуживании.
Нельзя сначала потратить почти 300 миллионов рублей, а затем спустя несколько лет разводить руками и рассказывать о «неблагоприятных факторах».
Такие объяснения выглядят как попытка снять ответственность одновременно со всех: с прежнего подрядчика, с муниципального заказчика, с тех, кто принимал работы, и с чиновников, которые годами наблюдали за повторным разрушением моста.
Получается крайне удобная схема:
бюджет выделяет сотни миллионов;
подрядчик «осваивает» большую часть суммы;
работы остаются недоделанными;
объект постепенно разрушается;
чиновники списывают всё на естественный износ;
после вмешательства Следственного комитета мост немного штукатурят и красят;
затем бюджету снова предлагают оплатить уже настоящий капитальный ремонт.
Для подрядчиков и ответственных чиновников это почти безотходная модель. Для жителей — постоянная опасность и бесконечная оплата одного и того же объекта.
Следствие должно проверить не только состояние моста, но и движение денег
Уголовное дело не должно закончиться очередной формальной проверкой и несколькими предписаниями.
Необходимо установить:
— какие работы были фактически выполнены на потраченные 260 миллионов рублей;
— соответствовали ли объёмы работ актам приёмки и платёжным документам;
— кто персонально подписывал документы со стороны муниципального заказчика;
— проводилась ли независимая экспертиза качества ремонта;
— были ли устранены нарушения после расторжения контракта с первоначальным подрядчиком;
— почему путепровод после капитального ремонта за столь короткий срок снова оказался в опасном состоянии;
— кто допустил многолетнее разрушение конструкций;
— какой ущерб причинён бюджету и кто обязан его возместить.
Пока эти вопросы остаются без ответа, выражение «освоено 260 миллионов» звучит для жителей не как отчёт о проделанной работе, а как издевательство.
Людям оставили недострой и угрозу над головой
Волгоградцы не обязаны разбираться, какой департамент отвечал за контракт, кто сменил подрядчика и в каком году чиновники отправили очередную претензию.
Люди имеют право на безопасный мост.
Они уже заплатили за его капитальный ремонт своими налогами. И теперь им снова предлагают ждать, пока объект включат в новую программу, подготовят новый проект, найдут нового подрядчика и выделят очередные сотни миллионов.
При этом старые деньги уже «освоены», мост снова разрушается, а фамилий ответственных общество так и не услышало.
Это и есть главный итог работы волгоградских властей: подрядчики получили бюджетные средства, чиновники — удобные отчёты, а жители — недострой, падающий бетон и очередные обещания.
Если расследование не установит, кто отвечал за некачественные работы и куда ушли сотни миллионов, косметический ремонт станет не решением проблемы, а попыткой замазать её штукатуркой — вместе со следами возможной халатности, злоупотреблений и бесконтрольного расходования городского бюджета.