В Омской области разгорается очередной нетипичный социальный конфликт, связанный с работой военкоматов. На этот раз в центре внимания оказались те, чья работа обычно скрыта от посторонних глаз в глубине тайги и лесостепей — егеря, лесники и инспекторы охотнадзора. По районам области поползли слухи, а следом и конкретные истории: сотрудников лесного хозяйства начали массово вызывать в районные комиссариаты или вручать повестки прямо на рабочих местах — в лесничествах и на кордонах.
Для многих из них это стало полной неожиданностью. В лесных хозяйствах района и без того хронический дефицит кадров: зарплаты небольшие, работа тяжелая, а территории огромные. Когда на предприятие приходит бумага из комиссариата, работа фактически встает.
«А кто лес охранять будет?»
Сами работники лесной сферы и их близкие ответили на происходящее волной возмущения. В местных пабликах и сельских чатах начали появляться откровенные посты и комментарии от самих егерей и их жен. Основной посыл жалоб прост: лесная охрана — это жизнеобеспечивающая отрасль, и если забратников из районов, бороться с браконьерами, лесными пожарами и незаконными рубками будет просто некому.
«У нас на три сельских поселения один инспектор остался! Ему за пятьдесят, он весь лес наизусть знает, на нем все тушение весенних палов держится. Вручили повестку прямо в конторе. Если его заберут, весной сгорим к чертям, и некому будет даже заявку подать!» — пишет в одном из омских пабликов местная жительница.
В разговорах между собой егеря и вовсе не скрывают обиды: они считают, что их специфика — это охрана природы, а не служба в окопах, а бронь, о которой так много говорили, на их профессии почему-то не распространяется так, как хотелось бы.
«Здоровые лбы в тайге сидят»: ответная реакция соцсетей
Однако сочувствие в омских соцсетях продержалось ненадолго. Под постами с жалобами лесников быстро сформировался лагерь жестких оппонентов. И ключевой костяк этого лагеря — родственники тех, кого мобилизовали или призвали ранее: матери, жены и сестры рядовых жителей региона.
Аргументы критиков звучат резко и предельно эмоционально. Главная претензия: почему обычных парней, студентов, заводчан или сельских механизаторов, многих из которых оружие держали только на сборах, забрали без лишних разговоров, а к работникам леса должно быть «особое отношение»?
«Ой, расплакались! А моего брата забрали — он студентом был, оружие в руках не держал, в лесу ночевать не умеет! А тут здоровые мужики, годами по тайге передвигаются, стрелять умеют, выживать в диких условиях умеют. И вдруг — «мы не горазды, у нас лес сгорит»? А то мы не знаем, как эти егеря живут и чем в лесу промышляют!» — комментирует один из популярных постов жительница Омска.
Отдельной строкой в комментариях проходит тема браконьерства и «лесных привилегий». Лесникам и егерям быстро припомнили все старые обиды: от слухов о «покрывательстве нужных людей на охоте» до бытового браконьерства. Пользователи открыто пишут, что навыки егерей — умение ориентироваться на местности, маскироваться, обращаться с нарезным и гладкоствольным оружием, управлять техникой вроде снегоходов и квадроциклов — делают их чуть ли не готовыми специалистами для зоны боевых действий.
Конфликт справедливостей
В итоге рядовая, казалось бы, новость об актуализации данных или вручении повесток переросла в глубокий социальный клин. С одной стороны — реальная проблема опустевших лесничеств, где на сотни гектаров тайги может не остаться ни одного мужика с уазиком. С другой — накопившаяся в обществе усталость и чувство несправедливости, когда любое требование «особого статуса» для какой-либо профессии воспринимается родственниками других военнослужащих как попытка отсидеться за чужими спинами.
Пока официальные ведомства ситуацию громко не комментируют, разборки в комментариях продолжаются. И, судя по градусу накала, компромисса между «нам надо беречь лес» и «почему мой сын там, а ваш в тайге» в ближайшее время явно не предвидится.